Резкий скачок произошёл на фоне усиливающихся рисков военной эскалации между США и Ираном и стремления покупателей заранее зафиксировать объёмы поставок нефти. Тегеран в тот же день заявил о готовности проявить гибкость на непрямых переговорах с Вашингтоном по затянувшемуся ядерному спору. Однако давление сохраняется: США требуют заключения соглашения, в противном случае не исключаются военные удары. Ключевой точкой напряжения остаётся Ормузский пролив - стратегический коридор вдоль иранского побережья, через который проходит значительная часть экспорта нефти из стран Персидского залива.
В отчёте судоходной ассоциации BIMCO подчёркивается: пролив никогда полностью не перекрывался, но в случае эскалации возможны перебои или временная блокировка. Если это произойдёт, под угрозой окажется до 30% мирового морского экспорта нефти. По данным LSEG, индикатор TD3 - базовая ставка фрахта для VLCC (очень крупных нефтеналивных судов) - подскочил до 218,52 пункта Worldscale, что эквивалентно 206 141 доллару в день. Это максимум с апреля 2020 года. С начала года показатель вырос почти в четыре раза.
Рост транспортных расходов отражает ускорение экспорта с Ближнего Востока: трейдеры стремятся закрыть сделки до возможного военного сценария. Для азиатских НПЗ это означает давление на маржу - более дорогая логистика снижает прибыль переработчиков. Дополнительный импульс рынку, по словам отраслевых источников, придали масштабные закупки южнокорейской судоходной компании Sinokor.
Помимо спотового спроса, саудовский гигант Bahri предварительно зафрахтовал три танкера вместимостью до двух миллионов баррелей каждый - Nissos Anafi, DHT Jaguar и Maran Dione - для мартовских отгрузок на условиях W190–191. Компания оперативно не прокомментировала сделки. Отдельные источники указывают и на всплеск заказов со стороны крупной китайской государственной корпорации, что может свидетельствовать о срочном формировании запасов. Ситуацию усугубляет структурный фактор: доступных судов становится меньше, а темпы ввода новых танкеров остаются низкими. В результате предложение флота ограничено, а ставки - чувствительны к любым признакам геополитического риска. Рынок, по сути, уже начал страховать нефть от войны.
